29.12.2014 18:53

Война - хорошая проба системы ценностей на профпригодность

Вид ополченцев в Донецке уже никого не заставляет оглядываться им вслед, настолько нам стал привычен человек в камуфляже. Их демонизируют украинские СМИ, их превозносит простой народ. Кто же они, кем были в мирной жизни, к чему стремятся сейчас? Вашему вниманию предлагаем интервью с представителем одного из батальонов ДНР. Назовем его, ну например, Алексей Евдокименко.

- Расскажи немного о себе. Кем ты был до войны? Что любил, о чем мечтал, кем работал, во что верил?

Я тренировал детей, занимался вопросами молодёжной культуры и политики, выигрывал гранты и арт-проекты, стремился повысить уровень культурного обмена с другими странами.

- Как пришло понимание того, что эта война касается тебя? Что послужило принятию решения  идти в ополчение?

 Я изначально не понимал методов и требований митингующих майдана, а разрушение монумента Ленина стало точкой невозврата.

- Чем так близок тебе Ленин?

Дело не в самом Ильиче, а в том, как был уничтожен величественнейший памятник. Протестующие хотели интеграции в цивилизованное общество, но показали себя как стадо дикарей и вандалов. Хотели жить в чистоте и уюте и потому загадили площади, скверы, парки и угробили столицу. Требовали честного законопослушного правительства провокациями и нарушением законов. Мечтали вывести экономику из кризиса, всячески подрывая ее. Планировали обеспечить культурное развитие страны, уничтожая исторические и архитектурные памятники и разрывая социокультурные связи. Призывали к соборности, раскалывая страну. Кричали о независимости и суверенитете за деньги западных инвесторов... Продолжать можно долго, Ленин просто стал индикатором критической точки. У меня семья, двое детей, но выбора передо мной не стояло - есть понятия мужской работы и гражданского долга. Ведь именно за свои семьи мы и пошли воевать.

- Поведай, как становятся ополченцами?

У Новороссии изначально не было армии, собственно не было и самой Новороссии. Поэтому, когда после долгих приключений на передовой, я  наконец, таки в мае попал в штаб, меня огорошили тем, что мне, дескать, нужно подать заявление на вступление в ополчение. Я даже переспросил, а вдруг не подпишут, что тогда? Ехать к «АТОшкам», извиняться за форс-мажор, воскрешать им убитых и ремонтировать технику? Что бы там не сочиняли потомки великих укров, а воевать с Украиной Донбасс не планировал, сопротивление организовалось стихийно и лишь спустя время оформилось в подобие реального ополчения. Сейчас на курсе молодого бойца учат общей огневой тактической подготовке, навыкам ближнего боя, работать со специализированным оружием. Нам же учиться было некогда, обучались непосредственно на поле боя.

- А дальнейший род деятельности сам выбираешь, с каким оружием воевать?

Сейчас все, как в армии, комбаты отбирают новобранцев, а со старта: добыл гранатомет - всё, ты гранатометчик…

- В смысле добыл?

«АТОшки» нас неплохо обеспечивали, особенно их частные армии. И техникой помогли и оружием и снаряжением. Хорошие ребята и удобрения из них неплохие получились. Я и в составе ДРГ был и ПВОшником отметился, командовал СПГшниками, а  удостоверение и награду «За мужество и боевые заслуги» получил как гранатометчик.

- Какие люди собрались в твоем подразделении?

Были и русские и осетины, сербы, немцы, французы, эстонцы, даже австралийцы. Все, кому не безразлична судьба мирных жителей. С ними мы прошли от самой границы: Снежное, Саур-Могила, Торез, Шахтерск, Дебальцево, Рассыпное, Петропавловка.

-  А какие вообще люди служили с тобой, я имею в виду их профессии и род деятельности в мирной жизни? Ведь часто ополченцев украинские СМИ изображают чуть ли не безграмотными.

Были разные люди - шахтеры, студенты, фермеры, инженеры. Многие действительно не блистали интеллектом, но были и те, с кем можно было поговорить о работах Юнга, творчестве Данте... Люди есть люди, мотивы и ценности у всех разные, социокультурный уровень тоже, но война не место для снобизма, уживались без конфликтов.

- А жители Западной или Центральной Украины, разделяющие твои взгляды, встречались в ваших рядах?

У меня были бойцы, абсолютно не говорящие на русском, полностью украиноговорящие, сало любили. Но это не мешало им иметь свой взгляд на вооруженный переворот в стране. Просто для них понятие патриотизма немного шире шароваров. Был случай, оказывал помощь раненому мною же украинскому солдату. Ранение было в бедро. Я перевязывал его, а он все повторял: «Мэнэ надурылы, мэнэ змусылы». А вообще, война - хорошая проба системы ценностей на профпригодность. А пережитая смерть позволяет узнать истинную цену жизни.

- В каких условиях вы жили, чем питались, кто готовил кушать, стирал, лечил и т.д.?

Мы не сидели на одном месте, поэтому везде по-разному. Где и резервов считай не было, спали в окопах, ели сухой паек. А порой даже т.н. расположение части было. И сам своим солдатам готовил и наряды назначал. Снабжение в самом начале было просто отвратительное, выживали и экипировались, как могли. Перевязывал и лечил бойцов сам, тем что было, тяжелых вёз в госпитали, порой с риском для жизни. Входили в села, города, люди спрашивали, чем помочь? Старались посильно помогать, всякое было.

- А как было с материальной составляющей?

Зарплат у нас не было, если ты о них, один раз дали премиальные (пять тыс. грн.), по ранениям мои бойцы так и не получили, компенсации семьям погибших до сих пор так и не выплачены.

- Не разочарован?

Нет, ни коим образом. Я прекрасно понимал, что такое война, тем более гражданская. Это лишний повод проявить взаимовыручку, сплотиться. Да больно, да обидно, но на войне, как на войне. 

- Что помогло тебе выжить? Вообще есть какие-то секреты выживания на передовой?

Панацеи тут нет, есть воинские уставы и директивы, написанные кровью и слезами, они повышают шансы, но гарантий не дает ни что. Война - это всегда риск, риск потерять имущество, здоровье, жизнь... Но главное - не терять честь и достоинство, об этом должны в первую очередь помнить люди, по воле случая исполняющие обязанности офицеров.

Страх безусловно был, но это скорее осторожность, а не паника. В остальном же, естественные рефлексы никто не отменял, хотя были и случаи, когда инстинкт самосохранения давал сбои, заслонял собой гражданских, вытаскивал раненых из-под перекрестного, по минному полю ползал. Бояться нужно, не боятся только те, кто не понимает ситуации, такие люди очень опасны даже для сослуживцев.

- Каковы были потери в ваших рядах?

Если говорить по моим подразделениям, то в сравнении с украинской стороной, наши потери были минимальны. Но жертвы среди гражданских я тоже зачислял в наши потери, поэтому в целом ситуация, конечно, прискорбная. Первых боевых товарищей я потерял ещё в Славянске и Краматорске. Первый мой боец погиб под Снежным под командованием Мотороллы. Первый боец, служивший под моим командованием, погиб под Петропавловкой. Это всегда тяжело, но я биолог, у меня своё отношение к смерти. Тяжело сообщать об этом родственникам, штаб от этого абстрагируется, приходится все делать самому, в том числе и по похоронами и госпиталям. Те сражения, где бойцов терял, то и дело до сих пор проигрываю в памяти, пытаюсь понять, были ли шансы.

- Что можешь сказать о тактике боя противника?

Прежде всего, хочу сказать, что нет как такового конфликта ВС Украины против ВС Новороссии, есть масса сил, частных военных компаний, формирований и т.д. И тактика, стратегия и методология у всех своя, нельзя всех грести под шаблон. Польские наемники воюют очень грамотно и действуют строго в соответствии со своими боевыми уставами. Есть и абсолютные отморозки. Есть и артиллеристы, бьющие в слепую, они стреляют в координату, даже не догадываясь, что это на самом деле.

- Ты сказал о наемниках, очень любопытно…

Естественно, эта война затрагивает массу частных интересов, авторитеты попраны, за пределы правового поля страна вывалилась давно, поэтому махновщина набирает обороты.

- Кстати, о махновщине. И ополченцев и солдат ВСУ частенько обвиняют в мародерстве. Как у вас было с этим?

За это - расстрел. Был прецедент, бойцы были не мои, а из параллельного подразделения.
Те, кто держат оборону городов, возможно и грешат какими поборами, нельзя исключать человеческий фактор. Но в окопе на передовой простора для мародерства нет, хочешь чего - иди возьми у противника.  Пройдя по фронту, часто помогали мирным людям вывозить имущество, восстанавливать пострадавшие дома. Если что-то нужно было (перчатки для артиллеристов, домкраты, тросы...) просили у местных, люди часто шли на встречу, относились с пониманием. Те из них, кто побывал под оккупацией, относились к нам, как к освободителям, среди тех, кто не был, присутствовал и страх, многие говорили: придут воевать с вами, а поубивают нас. Но в целом чувствовался некий коктейль из восхищения и опаски.

- Почему оставили Славянск? Какие были настроения?

Боевым уставом четко предусмотрено, какими силами и с какой тыловой поддержкой можно вести бой. Стрелков не стал рисковать остатками сил и вывел их достаточно достойно и своевременно.

С самого начала было ясно, что эта война не кончится на поле боя, договариваться все равно придется. Вот только дипломаты с обеих сторон неважнецкие. Разные были настроения, те, кто понимал, что война и политика - это стратегия, ничуть не смутились. Были и охваченные паникой. Проблема Новороссии в том, что нет диалога между командованием и народом. Государственное образование сформировалось от безысходности, все понимают, чего они не хотят, но не знают, что будет вместо. Разъяснительная работа не ведётся никем, ни властями, ни командованием, люди живут домыслами и слухами.

- Изменила ли тебя война?

Я очень тщательно работал над своей системой ценностей до войны, проверял её на профпригодность и соответствие духу времени. Поэтому, кардинальных изменений она не претерпела. Чего не скажешь о чувственной стороне, к многим вещам стал черствее, к некоторым наоборот сентиментальнее. К примеру, вид крови побуждает к спокойным выверенным действиям, никакого волнения, холодный ум. А вот старушка, продающая саженцы, чтобы выжить хоть как-то, может растрогать до глубины души. У неё серьезные финансовые трудности, но она борется с ними с честью. И ты понимаешь, что современному обществу просто необходимы, все эти саженцы, бусы и старые ложки.

- Ванговать - дело, конечно, неблагодарное и все же. Каким видишь окончание войны?

К сожалению, эта война полностью разрушит Украину. Территориально, экономически, социально, культурно. Страна трещит по швам и только ждёт прецедента. Стреляют они давно уже долгами, мобилизационный черпак гребет по дну, недовольство в народе растет... Если бы вялотекущая война не была так выгодна обеим сторонам, она давно бы уже закончилась. Ситуация очень сложная и полярных решений у неё просто нет, чистой победы не будет ни у одной из сторон, победителю достанется лишь право на восстановление руин.

Прозрение приходит к украинцам постепенно, было время, они верили в люстрацию власти, победу над коррупцией, возвращение Крыма. Сейчас столь оптимистично настроенных заметно поубавилось. Так и с развалом страны, те, кто имеет хоть толику аналитического мышления, уже поняли, куда идет этот поезд.

Анна Хмелярова, корреспондент


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить